Я жду его в сети, я жду его дома, я жду его звонка… Весь последний месяц прошел в ожидании, надежде и боязни, что не придет, не позвонит, не выйдет на связь, будто я радистка Кэт, а он, блин, Штирлиц!

За-ради чего я так загнала себя в угол? Влюбленность переросла в странную зависимость, так что нередко мне хочется освободиться от этой узды – она разрывает мне губы! Но иногда…
Я подошла к зеркалу, осмотрела себя внимательно, учла все достоинства, оправдала все недостатки.

Потом сняла платье и открыла грудь. Он встал у меня за плечом – призрак, тень – он коснулся моего тела взглядом через зеркало, прошелся по обнаженной груди и кивнул, указав на трусики – мол, сними их. Я послушно, как и всегда с ним, сняла розовый лоскуток с черным кружевом. Он одобрительно хмыкнул и шепнул мне в ушко: «Люби себя».

Я заглянула в его глаза, утонула в них, и стала гладить свое тело. Я проводила ладонями по шее, плечам, спустилась ниже, приподняла тяжелую налитую грудь, огладила и ущипнула затвердевшие соски. Все это время его глаза безотрывно следил за мной, он чуть насмешливо щурился, а я таяла под его взглядом. Мои руки добрались до сердца разгорающегося пламени, я раскрыла свои нижние губки пальчиками, и стала поглаживать их.

Я понимала, что тень в зеркале за моей спиной – это всего лишь мое желание, мечта о его присутствии, но и этого фантома хватило, чтобы возбудить меня. Я вспомнила, как ему нравилось, когда я играла сама с собой в его постели, под его руководством, когда он говорил мне - как повернуться, как встать, как себя тронуть. Его власть в тот момент доставляла мне неизъяснимое удовольствие, и он знал мое тело не хуже, а, может, и лучше меня самой. Он быстро понял, как меня нужно трогать, чтобы я потеряла голову, и делал это виртуозно, доводя меня до края, а потом, отнимая руки, заставлял меня просить, кричать о своем желании. Он любил смотреть на меня после, просто молча смотреть, как я остываю, как разум возвращается в мой взгляд, и он становится осмысленным.



И фото…он любил меня фотографировать в момент, когда я на грани, словно коллекционируя мои оргазмы. Я ругалась с ним, просила не делать этого, требовала удалить эти фото, но однажды он их мне показал. Я увидела себя со стороны в самый странный, самый упоительный миг и поняла, почему он снимал меня – в этот момент он изменял мой мир, он был для меня почти богом…

В этот новый год он подарил мне хорошую фотокамеру и штатив, сказал, что хочет, чтобы я снимала себя с ним или без него… И вот я, стоя сейчас перед зеркалом, рассматривая свое лицо и тело, лаская себя, решала - смогу ли? Вот сейчас, смогу или нет включить режим видео и направит на себя камеру?

Я снова погладила соски, они затвердели и призывно торчали, мне оставалось совсем немного до точки кипения, и я решилась. Я поставила камеру так, чтобы она снимала меня как бы сзади, при этом фиксируя и мое отражение в зеркале. Эффект его присутствия усилился, и это уже перестало быть совсем уж игрой воображения – объектив камеры был нацелен на меня, я кожей ощущала присутствие бесстрастного взгляда, и это возбуждало и пугало одновременно.

Желая отрешиться от всего, я стала ласкать себя снова и снова, и тело ответило на прикосновения дрожью и влагой. Я сосредоточилась на своем желании, помогая ему расти во мне, открывая все заслоны внутри, впуская удовольствие… и во мне взорвалась небольшая звезда, по телу растеклась истома и слабость. Я едва устояла на ногах, опершись о спинку стула. Потом отошла от зеркала, выключила камеру, и легла на кровать.

Мне хотелось посмотреть, что получилось, смогла ли я заснять то самое выражение на лице, что так поразило меня на фотографиях, которые Он делал. Чуть придя в себя, дождавшись пока руки и ноги перестанут дрожать, я подключила камеру к компьютеру и поставила на просмотр. 12-тиминутная запись оказалась на удивление хорошего качества, но не это было главное. Я впервые видела свое лицо в момент оргазма, и это было … красиво…

Я отправила снятое видео ему на электронную почту, а спустя 30 минут я снова была обнажена, а он стоял за моим плечом перед тем самым зеркалом, и это больше не было игрой моего воображения…